Произведение: Про то, как враг народов войну выигрывал
стратегов людские ресурсы сколь еще неизбежно являлись одной лишь и только вполне имеющейся в наличии живой силой — и ничем более. Хоронить их? А зачем это нам? Теперь они все, как один, стали бесхозными, бесполезными и ненужными во всем том большом социалистическом хозяйстве. И это лишь в самом конце войны, когда это стало уже явно никак неудобно перед всею Европой, наших солдат после боев начали куда более тщательно собирать и хоронить. Да и вообще в ту пору царствовал принцип абсолютизма власти, а всякая отдельная человеческая жизнь была всего лишь былинкой, уносимой ветром. Из всего этого само собой следовало, что люди должны были проливать свою кровь не за родных и близких, не за родное им, несмотря ни на что, отечество, а за безликий и безответственно своенравный коммунистический строй. И строй этот был навязан им безо всякого спроса — путем обесчещивания всего того прежнего, отныне сколь уж бестрепетно проклятого прошлого. 255 С людьми и раньше на Руси, конечно, никогда особенно так вовсе не церемонились. Однако тот столь откровенно на одних только словах победивший все старое зло пролетариат стал той еще чрезмерно всемогущей силой, в глазах которой каждая отдельная частичка сама по себе уж никак ничего вовсе не значила. И эту беспрестанно пополнявшуюся свежими кадрами живую силу в Красной армии слишком часто предпочитали ценить куда меньше, чем быстро тающие, но совершенно необходимые на войне боеприпасы. Боеприпасы ведь надлежало использовать весьма целесообразно. За них предстояло держать строгий ответ перед начальством. А простых людей — зачем их было денно и нощно подсчитывать? Кто, где, когда и сколько их полегло в один ряд, подчас до чего явно совершенно зазря, — об этом тогда совсем не слишком любили же думать. Да славно так выдрессировали тогда всякое, то над простым солдатом начальство сталинские армейские выдвиженцы эпохи 1937 года во главе с самым бесславным из них — товарищем Жуковым. И как вот то ему однажды же довелось смачно и самокопательно вымолвить: «Армией командую я и сержант». И ведь это вполне в духе командующего не современным доблестным войском, а некой безудержно всемогущей солдатской оравой. А та все свои громкие победы привыкла добывать, прошибая себе дорогу мощным лбом сквозь железобетонные стены. Причем главным тараном тут были именно человеческие жизни, а вовсе не трезвый и строгий расчет. И все это как раз только потому, что
