Одежда, как ни странно, сохранилась лучше всего, ее почти не тронули тлен и гниение. Кожа, как таковая отсутствовала, лишь на плече сохранился какой то тонкий, похожий на бумагу, лоскут. Мясо было, но местами и не так уж много. Оно было покрыто кровью, но уже высохшей. Сухожилия и мускулы превратились в смутные темные куски, от которых несло разложением и смертью. Как раз в этот момент услужливо подул ветер, и донес до сгрудившейся у выхода троицы весь прекрасный аромат, исходивший от существа. Линда ухватилась за горло, чтобы отогнать новый приступ рвоты.
В одной глазнице сохранилось глазное яблоко. Оно было покрыто желтым слоем гноя, но, кажется, все видело. От носа остались лишь две дырки, волосы на голове отсутствовали напрочь. Тварь открыла рот, и - невероятно! - заговорила. Звуки, вырывающиеся из пасти чудища, напоминали странную смесь из свинячего хрюканья и кудахтанья, но несмотря на это, слова можно было различить.
-Вы все...сдохните... Сдохните, сдохните!- тварь остановилась, чтобы отдышаться. Интересно, чем она дышит? Легкие уже давно высохли и съежились, как чайные пакетики после многочисленных завариваний.- Вы сами обрекли себя. Так теперь... Сдохните.
Фред вдруг вышел вперед. Джош и Линда схватили его почти одновременно.
-Не надо!
-Лучше уйти отсюда!
Фред начал вырываться.
-Я убью его! Я убью этого ублюдка! Я убью суку, которая размазала по асфальту мою дочку, мою милую Кэтрин.
"О Господи.- в ужасе подумал Джош.- Только этого нам и не хватало. Он сошел с ума".
-Ты ошибаешься, Фред.- сказала Линда максимально мягким, успокаивающим голосом, каким разговаривают с маленьким ребенком. Она даже пыталась улыбаться (все также держа вырывающегося Фреда за плечи), но улыбка вышла болезненной и неискренней.
Глаза Фреда горели лютой ненавистью, на шее вздулись вены, ноздри широко раздувались.
-Убью! Убью! Клянусь, убью!
Тварь, похожая на человека, обнажила зубы и двинулась прямо к ним. Только сейчас Джош заметил топор в ее руках.
"А вот это уже плохо пахнет. Совсем плохо".
Джош и Линда тянули Фреда за собой, но тот сопротивлялся изо всех сил, размахивал кулаками и упирался пятками в землю, оставляя в ней широкие полосы.
Тварь ускорила шаги. Кажется, тошнотворный запах, исходивший от нее, усилился. Джошу стоило огромных усилий сдерживать комок, застрявший в горле. Какая же жуткая, нестерпимая вонь!
