Лэптоп" - прописью, широким, размашистым почерком) вынужден вам с прискорбием сообщить, что ваш муж, мистер Джордан Лэптоп ("Джордан Лэптоп" - тоже прописью) скончался от сердечного приступа прошлой ночью. Приношу вам искренние соболезнования".
На этом кончался первый абзац. Второй начинался через одну строчку. В нем не было прописных строк.
"Согласно статье номер 265, действующей в нашем городе с 1884 года, тела людей, осужденных за совершение тяжких и особо тяжких преступлений (убийство, изнасилование, растление малолетних и т.д.) подлежат захоронению на специально отведенной для этих целей земле. В связи с этим, мы не можем передать тело Вашего супруга лично Вам, но Вы сможете попрощаться с ним на похоронах. С уважением, начальник блока "C" в окружной тюрьме города Эйрен Хилл Джордж Эйзенахауэр".
Ниже шла подпись этого самого начальника и ещё одна темно-синяя печать.
С минуту Джулия сидела с приоткрытым ртом, сжимая руками, как тисками, клочок бумаги. Она сидела так, без движения, вперив ничего не видящий взгляд в расплывающиеся перед глазами черные строчки, минут пять, словно надеялась, что в тексте появится что то ещё, что то, дающее надежду на светлое будущее.
В конце концов письмо выпало из ее рук и с тихим шелестом вновь приземлилось на ковер.
Джулия встала и медленно, как во сне, едва держась на ногах, прошла на кухню. Она склонилась над раковиной, включила холодную воду и умыла лицо.
Ей не верилось в то, что произошло. Ей просто не хотелось в это верить. Ее муж должен был выйти на свободу через две недели. Какие то четырнадцать дней отделяли ее от этого праздничного дня!
Она вдруг рухнула на колени. Вода ручьями стекала по ее лицу и капала на пол.
-Боже, почему? Ну почему? Неужели он не был наказан за свой поступок? Зачем ты так жесток с ним? Почему ты так жесток СО МНОЙ?
Она подняла голову, глядя вверх, на потолок, словно пытаясь увидеть темнеющее небо и то, что находится ещё дальше, ещё выше - за ним.
-Почему? Почему, черт побери? Почему ты так жесток?
Небо не отвечало. Может быть, оно просто не слышало ее гневных вопросов. Может, не хотело на них отвечать. Как всегда.
Почти полчаса она простояла на коленях перед раковиной. Она тяжело дышала, вытекающие из глаз слезы смешивались с водой и лились по щекам. Через некоторое время Джулия нашла в себе силы подняться на ноги. Она вернулась в гостиную, подняла письмо и
