пасть, пытаясь дотянуться до шеи или груди своей жертвы. На старика пахнуло запахом разложения и смерти. Его чуть не вырвало.
-Отпусти! Отпусти меня, ублюдок! Кусок дерьма!
Из уст Ральфа одно за другим вырывались вопли и проклятья. Зомби крепко держал его за плечи, сжав пальцами словно тисками. Его наполовину разрушенные зубы пытались впиться в кожу Ральфа. И в конце концов, зомби добился своего.
От новой дикой боли Ральф закричал. Его будто проткнули насквозь раскаленным копьем.
Зомби на секунду отпрянул, видимо, обрадовавшись своей победе. По его подбородку стекала кровь.
"Моя кровь.- понял Ральф.- Это же моя кровь!".
Из последних сил Ральф ударил мертвеца коленом в грудь. Труп пошатнулся, и как будто бы удивился сопротивлению жертвы, хотя на его лице (если это можно было так назвать) этого не отразилось. Оно было все также преисполнено злобы и вселенской жажды крови.
Ральф сбросил мертвяка с себя, схватил ружье и приставил его прямо к голове трупа.
Мертвец замер. Может, он и не отличался особым умом, но точно понимал, что к его лбу приставлена вещь, способная отобрать его жизнь. Отобрать ещё раз. Вернуть Смерти то, что принадлежит ей по праву, и что так нагло ушло у нее из под носа. Вот только, выстрелит ли это ружье?
-Я тебя убью, тварь.
Существо открыло мерзкую пасть и, к полнейшему изумлению Ральфа, заговорило. Голос был глухим, хрипящим, слова едва можно было различить.
-Давай, старик. Хватит топтаться на моей могиле. Мы с тобой встретимся в Аду, обещаю.
Ральф нажал на курок.
Крови практически не было, всего пара капель. Во все стороны разлетелись лишь куски гниющей плоти и осколки черепа. Остатки мозга превратились в фонтан из темно-серой дымящейся жижи.
Ральф отвернулся к стене, и его вырвало. Он распрощался со своим вчерашним ужином.
Сунув ружье подмышку, Ральф осторожно вышел на улицу. Он несколько раз огляделся, но поблизости не было ни одного зомби.
-Давайте, идите.- пробормотал Ральф.- И я начиню ваши гнилые головы свинцом.
Он двинулся по узкой, едва видной в темноте, тропинке. Уже светало, но лучи солнца были словно избирательными: они освещали хижину Ральфа, некоторые кресты (многие из которых теперь просто валялись на земле), верхушки деревьев. На тропу свет пока не падал.
Ральф шел медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Ружье он держал одной рукой, потому что другой зажимал кровоточащую рану в
