меня дождем бед. Я не хотел жить так. В грязи, похоти, обмане и корысти. Из крайности в крайность. Не хотел плыть по этому течению! Слышишь? Не хотел!" Зеленая краска врезалась поверх серой и синей. Она пыталась укрыть их от глаз Густава, чтобы хоть на мгновение потушить пожар в нем. "Тогда я нашел ее. Я помню... Ее улыбку. Такую легкую и чистую, что невозможно было оторвать от нее взгляда. Такую мягкую, понимающую и ласковую, что хотелось просто быть с ней рядом. Чувствовать тепло ее нежной кожи. Найти надежное прибежище в глубинее ее глаз. Вдыхать запах ее волос так, чтобы он навсегда застрял в моих легких. Держать ее за руку, ощущать ее робкие поцелуи. Гулять в чистом зеленом поле, по сочной летней траве. Ждать заката, и чтобы до рассвета слушать, как бьеться ее сердечко и как она дышет, прижавшись к моей груди." По щеке Густава прокатилась одинокая слеза. Эмоции вновь заиграли на его лице. Грусть и печаль сменились яростью и ненавистью. Он схватил очередную баночку и та впилась осколками в стену. Красная краска вгрызалась в зеленую, серую и синию. Она укрывала под собою все. - Но и ее не стало! - завопил художник. "Она умерла на моих руках. Истерзанная болезнью, измучаная, но, как всегда, красивая... Я не мог ей помочь... Почему я не умер вместе с ней?!" - Трус! - Густав хватал баночки без разбора. Одна за другой они летели в стену и, с шумом разбиваясь, осыпались на пол. Он схватил мольберт и несколько раз ударив о пол, бросил куда-то в сторону. Художник медленно упал на колени. Боль разорвала его и вырвалась на ружу слезами и криками. Он не мог противиться нахлынувшим на него воспоминаниям. Кисть, будто клинок, с легкостью вошла в грудь. Он смог... Смог убить эту боль. Художник заулыбался. Его глаза сверкали в тусклом свете. Он расхохотался, ударившись лицом о холодный пол. Он ликовал видя, как красная кровь, фантаном бьющая из его груди, ручейками бежала к разлитым на полу краскам. "Я свободен." Густав умерал и вместе с ним умерало все то, что связывало его с этим миром. Глаза закрылись сами собой, а улыбка, пожалуй уже навсегда, застыла на бледном лице художника... 07.07.2011г.
