"Они не понимают меня. Я изгой этого мира. Они не понимают глубину того, что я пытаюсь донести до этих тупиц. Эта комната... Она давит стенами. Что хотят они от меня? Почему я так чужд им? Почему они не хотят понять меня? Эта комната... Я здесь в безопасности. Они не проберуться суда. Тут только я, мольберт, краски, пустые стены и скудный свет лампы. Нет. Я не одинок. Со мной моя кисть и она меня никогда не бросит. Она всегда была мне верна. Даже тогда, когда самые близкие друзья отворачивались от меня. Она вдыхает в меня жизнь и благодаря ей я создаю свой собственный мир. Мир никому не понятный." Густав сидел на полу. Тонкие пальцы охватывали колени. Лицо без каких-либо эмоций, словно они вообще были ему незнокомы. В свете лампы он выглядел бледным, как испустивший дух. Пустой взгляд был направлен на баночки с красками. Все что творилось с ним - творилось внутри него. "Кто эти люди, что меня так ненавидят? Почему им так не хочеться принимать меня в свое общество?" Спиною Густав прислоняился к стене и его тонкая рубашка не могла послужить преградой на пути холода, постепенно пробирающего одинокого художника. Сколько бы потерь мужчина не перетерпел, привыкнуть к ним он не мог, а каждая новая была для него новым ударом. Будто жизнь - опытный боец, который ложит противника на пол. Рос один, бегая между суетящимися людьми. Потерял жену во время эпидемии. Она была единственным человеком, который понимал Густава. Его выкинули с работы, сокращая рабочие места. Его бросили друзья, не желая иметь с ним дело. Он остался один. Жалкий, ничтожный, загнанный в угол. В нем даже не осталось сил для сопротивления. Густав поднялся на ноги. Он медленно шел к тем самым баночкам. Серая. Художник с силой швырнул ее в стену. Глинянные осколки полетели в разные стороны. Густав даже не делал попыток увернуться. Серая краска стекала к полу, а мужчина стоял неподвижно, наблюдая за тем, что сотворил. "Серость. Она повсюду. Вся моя жизнь была наполнена ею. Серые будни, серые люди и даже серые мысли. А ведь и я был одним из этой бессветной массы. Я сам лишил себя возможности думать не по шаблонам, считая, что этот серый мир принял меня к себе. Но все оказалось на много сложнее, чем я предполагал." Синяя краска змеею извивалась по стене. Она мчалась вниз, кое-где заступая на серую. "Я искал помощьи у неба. Я молил помочь мне! А оно? Мудро молчало в ответ, иногда поливая
