В темноте нет ничего такого, чего нет при свете. В темноте нет ничего такого, чего нет при свете. В темноте нет ничего такого, чего нет при свете.
Эту волшебную, но кажущуюся временами такой глупой и детской, фразу Джон Малкольм повторял раз десять всякий раз, лежа один на большой двуспальной кровати в своем не менее большом доме, глядя на черные тени, ползающие по стенам, потолку и полу, тщетно пытаясь если не уснуть, то хотя бы погрузиться в пусть и ненадежную, но все таки спасительную дрему. Иногда ему везло, и Морфей, нередко после полутора-двух часов мучительной бессонницы все таки принимал его в свои объятья. Но иной раз Джону не удавалось заснуть до утра. Тогда он вставал, обычно в четыре или пять часов, включал свет везде, где только можно (особенно зимой, когда темнота в помещении держится особенно цепко), уходил в свой кабинет и начинал строчить наискучнейшие отчеты и квитанции, от одного вида которых нормального человека тут же начнет клонить в сон. Но Джону по непонятной причине почти не надоедала эта бумажная канитель, он даже умудрялся находить какой-то намек на удовольствие в этой размеренной, неторопливой работе. Иногда он писал в полуобморочном состоянии, с одним открытым глазом, как дельфин, у которого одно полушарие мозга не зависит от другого. При этом довольно часто он случайно записывал одну и ту же строчку по несколько раз, в результате бумажки приходилось выкидывать и брать новые.
Но даже в эти минуты Джона не покидало чувство страха и неясного беспокойства. Даже здесь ему чудилось шевеление в черных тенях, раскиданных по всему периметру кабинета. Что уж говорить про остальные помещения. Лишь часов в семь, когда тьма постепенно вливалась в стены и растворялась в них, а в окна ударяли несмелые лучи солнца, Джон вздыхал с облегчением.
Он с трудом мог вспомнить тот день, когда впервые понял, что в ночной темноте таится зло. Наверное, тогда ему было лет пять-шесть. Отец укладывал его спать. Всегда отец. Мать обычно работала во вторую смену и приходила слишком поздно. В один прекрасный день Джон поделился с отцом своими сомнениями (тогда ещё не страхом). Отец рассмеялся, и заявил, что нет ничего страшного и постыдного в боязни темноты. Тогда он произнес ту фразу, которую с тех пор каждую ночь Джон повторял, как молитву - "в темноте нет ничего такого, чего нет при свете". Он даже написал эту фразу, обвел в рамку и повесил над кроватью. Потом, немного повзрослев, когда у него появились друзья, которые время
