того, чтобы из-за нее потом ломать себе жизнь. Уже и так изрядно поломанную.
Хью снова и снова думал об этом, лежал долгими, темными ночами в пустом доме, а аккомпанементом его мыслям выступала трескотня кузнечиков за окном или шум барабанящего по подоконнику и крыше дождя. И через некоторое время Хью обнаружил, что боли почти нет. Воспоминания не стирались, нет, они были совершенно свежими, но как будто высохли, как трава на жестоком июльском солнце, перестали цеплять. Они стали похожи на особенно заезженный участок магнитной ленты. Ты помнишь музыку, помнишь ее такт и слова, но воспроизвести все это в первоначально варианте уже не можешь.
Через год Хью уехал. Он поселился здесь, в Рандолф-Сити, но перед отъездом заглянул к молодому доктору и, ещё раз поблагодарив, попрощался с ним.
-Ну и что вы надумали, мистер Джонсон? Вы уже минут пятнадцать молчите.- слова Салли Эванс вырвали Хью из воспоминаний. Он встал и оглядел серые каменные стены, пол, потолок, будто надеялся найти там что-то новое, может, некий тайный символ или знак.
-Один психолог кое чему научил меня.- сказал Хью, подойдя к двери. Он не хотел говорить слишком громко, потому что боялся, что пришелец услышит.
-Ну рассказывайте.
-Когда мне было очень-очень плохо...- Хью решил, что вдаваться в подробности не стоит.- Он предложил мне один, как мне поначалу показалось, бредовый метод борьбы со стрессом. Я сейчас не буду подробно расписывать все его аспекты, но объясню, что нам нужно делать для того, чтобы выбраться из этих чертовых стен. Слушайте и запоминайте.
Гусениц они заметили не сразу.
Почти заснувший Сэм сидел на подоконнике, с автоматом на плече, его голова касалась каменной рамы, а ноги сильно затекли из-за неудобной позы. Он видел, что второй караульный, Крэйг Смит, тоже почти что спит в похожей позе. Его глаза были открыты наполовину, и иногда он непроизвольно дергался, как бывает во сне.
Сэм, тем не менее, первым заметил некое шевеление на поляне, что открывалась его обзору из окна второго этажа.
Поляна эта с трех сторон была огорожена лесом, а с четвертой примыкала к задним железным воротам завода. Раньше этой полянки не было, здесь находилась площадка, по которой ездили тяжелые грузовые машины. Когда завод окончательно и бесповоротно закрыли (новый мэр решил, что он приносит больше убытков, чем прибыли), площадку тоже решили разобрать, потому что внешний вид ее оставлял желать лучшего. Через несколько лет, когда
