-Делай, что сказано!- Лже-Хью хотел крикнуть, но не вышло. Голосовые связки постепенно исчезали. Это плохо. Значит, то же самое происходило и со всеми остальными внутренними органами. Организм "сжимался", уничтожая лишнее. При сильном, долгом голодании желудок может медленно пожирать самого себя. Тут происходило нечто подобное. Только в этом случае органы исчезали за ненадобностью.
Слишком рано. Нужно спешить.
Лже-Салли тоже это почувствовала.
-Прибавь газу, мудак.
Это слово высветилось одним из первых в участке мозга Салли Эванс, озаглавленном "Ругательства".
-Не могу. Можем перевернуться.
Машина уже и так подпрыгивала, дрожала и показывала настоящие чудеса на виражах. Задние колеса то и дело пробуксовывали, и один раз машина чуть не застряла в грязи. Ветки деревьев били по лобовому стеклу, осыпая его листьями, ветками, и иголками, когда машина двигалась через хвойную часть леса, где царили ели и старые сосны, верхушки которых терялись где-то в небесах, как небоскребы. Автомобиль подпрыгнул ещё пару раз на кочках, а потом начал стремительно сбавлять скорость. Стрелка спидометра быстро опустилась влево.
-Что такое?- вскричал Лже-Хью.- Что это? Что происходит?
Дункан обреченно вздохнул.
-Бензин кончился.
Лже-Хью быстро справился в памяти Хью Джонсона насчет того, что такое бензин. Выяснив, что это вещество, без которого машина двигаться не может, он решительно распахнул уже существенно погнутую дверцу и вышел на улицу, под холодные порывы ветра и первые капли начинающегося дождя.
-Ну тогда пойдем пешком.
Фальшивая Салли вышла следом. Увидев, что Дункан так и остался сидеть, она легко вытянула его из-за руля.
-Тебе придется пойти с нами, дружок. По другому нельзя.
ИЗ СЕКРЕТНОГО (ВТОРОГО) ОТЧЕТА ДЕТЕКТИВА ПОЛИЦИИ СТИВЕНА РАЙЗА.
Первое, что я почувствовал - это запах гари и смерти. Он буквально висел над этим всем этим местом, словно по городу ударили ядерной бомбой. Наверное, похожее впечатление складывалось о уничтоженной Хиросиме. Только с одной поправкой. Почти все здания, за исключением центральной больницы, были целы. Я видел бледные испуганные лица людей, выглядывающих из своих окон. Некоторые решились выйти из домов, чтобы поближе разглядеть черные броневики, двигавшиеся по улицам их города. Больше всего меня поразило молчание. Ни один из них не проронил ни звука, только одна старая женщина рыдала над
