сока, а на обеде в школе обязательно покупаю лимонад. Сегодня с утра я выпил только один стакан. И то не полностью. Даже мама удивилась. Папа, конечно, не придал этому особого значения.
Когда я писаю, мне больно. Иногда я писаю кровью. Мама пока не знает об этом, и я не хочу ее расстраивать. Она и так сама не своя. Но я меньше пил не потому мне было больно писать, а потому что просто не хотел. Я не знаю, что это значит. Я спросил об этом у него, но он молчит. А прошлой он сказал всего два слова: "Нет необходимости". Я пытался выведать, что это означает, но он молчит. Наверное, разговоры со мной ему неинтересны.
1 марта 1983 года. Я обнаружил одну странную вещь. Прошлой ночью я заметил странный свет, который шел из моего чуть приоткрытого шкафа. Я поначалу немного испугался, но потом решился встать с кровати и полностью открыть шкаф.
То, что я увидел, поразило меня. Рядом с моей зимней курткой, где то в полуметре над полом, прямо в воздухе, ни к чему не цепляясь и ни за что не держась, висела какая-то круглая ярко-голубая штука, немного похожая на зеркало. Только зеркалом она явно не являлась, поскольку в ней ничего не отражалось. Эта штука в длину была пять сантиметров (я измерил линейкой), но сегодня с утра она увеличилась до шести и стала немного ярче. Я пытался дотронуться до этой непонятной вещи руками, но всякий раз меня что то останавливало. Не инстинкт самосохранения (я не совсем понимаю, что это значит, но папа мне рассказывал, что инстинкт самосохранения - это что то вроде мысленной черты, границы, которая подсказывает нам, что является безопасным, а что нет, и помогает выжить). Так вот, мне помешал явно не инстинкт, а нечто другое. То, что теперь живет во мне, как паразит и указывает, что я должен делать, а что нет, полностью руководит мной.
Тогда я бросил в этот блестящий круг свою ручку. У нее был оранжевый корпус и синий колпачок. Но когда она выпала с другой стороны "зеркала", все стало наоборот. Колпачок стал оранжевым, а сама ручка синей.
Я хотел проверить ещё что-нибудь, но оно не разрешило мне. Ладно, пора закругляться. Ему не нравится, что я веду дневник. Боюсь, когда нибудь оно потребует, чтобы я уничтожил его. Клянусь, я буду сопротивляться и бороться до последнего. Обещаю.
ГЛАВА 7. Хью Джонсон открыл глаза.
Он обнаружил, что сидит на холодном каменном полу, и задница его уже существенно замерзла.
Это была какая-то комната, представляющая собой простой куб.
