был мальчишкой. О, я бы тебя с удовольствием снял. Но у меня не было денег и мой стручок ещё не мог нормально функционировать, к сожалению. Я часто о тебе думал. Очень, очень часто.
-Так ты хочешь трахнуть меня?- Салли истерически хихикнула.- Надо же. И весь этот спектакль лишь ради этого?
Ноэс схватил ее за голову и притянул к себе.
-Ты не угадала, Салли. Конечно, я бы тебя трахнул. Но, вот печаль, тогда я не мог этого сделать ЕЩЁ. А теперь не могу УЖЕ.
Несмотря на свое незавидное положение, Салли рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.
-Так ты импотент? Ты хренов импотент, да?
Ноэс нахмурился.
-Я не знаю, что это значит. Да и мне плевать. Для дела, которое я задумал, я мог выбрать кого нибудь помоложе. Но ты мне понравилась тогда. Поэтому сейчас мы с тобой отправимся в одно место. И там я буду тебя любить. По своему.
Салли заплакала. Ноэс, слабо улыбаясь, двинул машину вниз по дороге, прочь от центральной части, ближе к окраине. Там ему никто не помешает совершить задуманное.
Офицер Дункан отнял рацию от уха. На его лице без труда читался ужас.
-Что случилось?- спросил сидевший рядом с ним в машине Джеймс Райнгелд.
-Я не знаю. Не знаю. Но явно что-то нехорошее. Нужно найти Дженкинса. И этого ублюдка.
Дункан отъехал от стоянки.
Он взял рацию.
-Робертс, вы меня слышите? Прием.
Тишина. Из рации доносился лишь треск помех.
-Робертс, вы на связи?
Джеймс вздохнул.
-Сэр, мне почему то кажется, что они бы уже ответили, если бы могли.
Дункан помотал головой.
-Ерунда. С ними все нормально, я уверен. Просто вполне возможно, что как раз сейчас они сели на хвост джипу. Надо скорее найти их.
Вдруг тишину прорезал резкий, громкий, неприятный воющий монотонный звук. Джеймс даже зажал уши руками. Этот звук, кажется, был повсюду.
-Офицер, что это? Что за черт?
Дункан скривился, будто проглотил лимон.
-Это городская сирена. Ее не включали уже лет двадцать. Удивительно, что она до сих пор работает. Обычно ее включают как сигнал тревоги. Одновременно по радио и телевидению пускают необходимую информацию.
Дункан, являющийся по жизни оптимистом, опять поднес ко рту рацию.
-Робертс, если вы меня слышите, скажите хоть что-нибудь. Хоть одно слово.
Ничего. В рации тишина, а в воздухе над ними надрывается сирена. Действительно, в последний раз ее включали давно, двадцать лет назад, во
